National Arts ClubВысока репутация нью-йоркского Национального клуба искусств (The National Arts Club), но и реноме фестиваля «Наше наследие», вот уже в седьмой раз представляющего Нью-Йорку широкий спектр художественных достижений многонационального искусства, носителем которого является русский язык, - постепенно стало с ним вровень. Клуб стал элитарным местом, где гости фестиваля - художники, фотографы, скульпторы, ювелиры, дизайнеры - имеют уникальную возможность, минуя разного рода формальности, показать свои работы любителям изобразительного искусства и американским специалистам.  На этот раз The National Arts Club и бессменный организатор фестивалей «Наше наследие» Русско-американский фонд (РАФ )во главе с Мариной Ковалевой представили зрителям трех украинских мастеров на двух выставках: молодого живописца Наталию Сергееву с ее первой персональной выставкой «Дневник» и двух уже хорошо известных художников Юрия Нагулко и Петра Лебединца. 

Н. Сергеева показала свои привлекательные изысканные пейзажи, в которых предпочтение отдано цвету, отчего они близки к импрессионистическим. Ну, что же, старт хороший! 

Результатом сотрудничества РАФ с Украинским центром искусств «Меценат» стала двойная выставка Юрия Нагулко и Петра Лебединца. Живописцы назвали ее «В поисках истины», и это название само по себе абстракция, потому что, как точно заметила известный украинский искусствовед, автор статей о художниках в каталоге их выставки Зоя Чегусова AICA, «В современном обществе уже никто, кроме художника, не осмеливается (а может быть, отчаялся? -В.О.) заниматься поиском истины, которая, как пылающий факел, обжигает руку именно того, кто его несет». Но... дорогу осилит идущий! Вот только каждый творец, и наши украинские гости - не исключение, если судить по тому, увы, небольшому количеству полотен, которые они сумели привезти на выставку в Нью-Йорк, выбирает свой путь, и быть может, именно он, сам этот путь, интересен зрителю. 

Ту часть экспозиции, что представляет Ю.Нагулко, можно озаглавить по названию одной из его картин «Мелодия прошедшего времени» (2009). Как отмечает Зоя Чегусова, полотна Юрия Нагулко «сотканы» из загадочных образов далекого исторического или почерпнутого из легенд прошлого. «Автор блуждает лабиринтами библейских сказаний и евангельских откровений ... что до него так же мучительно совершали в своих нетленных произведениях старые мастера - гениальные Эль Греко, Рембрандт, Александр Иванов, Николай Ге». 

Современный мир для Нагулко менее интересен, и даже если он незримо присутствует в его картинах («Аллея ангелов», 2009), источником вдохновения все равно является «побег в прошлое». Так не в нем ли для Нагулко искомая истина? «Познание сущности духовной жизни сквозь призму бесконечности времени, проявленное в искусстве прошлого, - в религии, в философии целых поколений» - так отвечает художник на этот вопрос, оставаясь при этом сыном украинской земли, впитавшим лирическую мягкость и детскую непосредственность народного лубка, икон и фресок древнерусских церквей. 

Соседство обоих мастеров: философа и поэта Нагулко и абстракциониста Лебединца наводит на мысль, которая потом однако оказывается поверхностной, что идут-то они в разные стороны. Где же мостик между представлениями о жизни и искусством двух художников, так непохожих друг на друга ни в своих осуществленных картинах, ни в исканиях? Вот они, одногодки (Юрию -55, Петру -53), стоят перед моей фотокамерой в обнимку, но, казалось бы, ни в чем другом не похожие друг на друга... «Абстракция Реальности - квинтэссенция события, эпизода» - вот что занимает Юрия Нагулко. «Реальность Абстракции» - так мог бы сказать о своих работах Петро Лебединец, многие из которых, прямо или косвенно навеяны музыкой: «Рапсодия», «Мелодия», «Композиция» (вспоминаем «Мелодию Прошедшего времени» Ю.Нагулко). Музыка - есть реальность, хотя Петро сознательно избегает какого бы то ни было изобразительного сюжета, считая, что искусство должно существовать независимо от видимого мира. Предваряя рассказ о нем, Зоя Чегусова вспоминает высказывание выдающегося художника-авангардиста Пауля Клее: «подлинное искусство передает не только видимое, а делает зримым тайно постигнутое». В сущности, живописцу из Украины на рубеже ХХ и ХХI столетий удалось вдохнуть новую жизнь в традиции европейского нефигуративного искусства. «Я все время экспериментирую, но в системе живописной гармонии, а не разрушения», - и это заявление принципиально для творческой позиции П.Лебединца. 

С этого и начался наш разговор, когда мы с моими собеседниками: обоими художниками, Зоей Чегусовой и президентом Международного Арт-центра «Меценат» Еленой Золотаревой, соавтора проекта, собрались в кулуарах выставки, чтобы обменяться впечатлениями. 

-Три украинских художника представляют сегодня на этом фестивале в Нью-Йорке - городе, который сегодня называют «художественной Меккой» мира - искусство своей страны. Почему выбор пал именно на них? 

-Зоя Чегусова: Украина богата художественными традициями как классического, так и авангардного искусства. В Украине на очень высоком уровне поставлено академическое образование, а для изобразительного искусства в целом равнохарактерно и реалистическое, и нефигуративное. Юрий и Петро, на наш взгляд, сегодня наилучшим образом, высокопрофессионально представляют оба, вообще говоря, полярные направления. 

Вопрос: Абстрактная живопись в свое время получила в Америке широкое распространение. Скажите, Петро, что вы собираетесь сказать нового американцам в ваших работах? 

Петро Лебединец: Абстрактная живопись предполагает прежде всего эмоциональный отклик на картину художника. Я думаю, что мое «я» проявляется в моих работах через собственное, индивидуальное отношение к композиции, фактуре, через повышенную чувствительность к колориту, цветовой культуре, и потому может быть интересно зрителю, в том числе и американскому. 

Вопрос: Судя по вашим работам, толчок к творчесту вам нередко дает музыка... 

П.Л.: Да, конечно. Это может быть джаз, это может Бах, Вивальди, Рахманинов, Стравинский... 

З.Ч.: Сравнение с музыкой для Петра действительно правомочно: как композитор строит свои благозвучные аккорды, так и Петро ищет гармоничные сочетания в своих цветовых экспериментах. Настрой его полотен - это всегда позитив. 

Вопрос: Скажите, Петро, как вам, с вашей приверженностью к абстрактной живописи, удавалось что-то создавать в тот период, как раз совпавший с временем вашей учебы и становления как художника, когда абстракционизм в СССР клеймился на всех партийно-идеологических перекрестках? 

П.Л.: Я действительно получил классическое академическое образование со всей его строгой ориентацией на классику и считаю это чрезвычайно полезным. Но появилась внутрення потребность что-то изменить, которая проявилась в каких-то эскизах, набросках, в игре цветом. Я смотрел на картины импрессионистов, постимпрессионистов, Кандинского и постепенно сформировалось то, что отражало мой внутренний мир и стало находить свое место на холсте. Меня увлекли вначале геометрические построения Пита Мондриана, другие эксперименты западноевропейских художников, а полотна Гогена окончательно освободили меня от зависимости от формы и обратили к цвету. 

Вопрос: А вы, Юрий, продолжаете искать истину в искусстве? 

Ю.Н.: Художник делает это всю жизнь. Реализм - понятие безбрежное. Это не обязательно то, что можно потрогать. Вокруг нас, увы, происходит много такого, что толкает людей на поступки более чем просто негативные, вызывает депрессию, поэтому искусство, в противовес этому, должно быть духовным. Человек обязательно должен иметь в запасе красивую сказку, которая спасет его в трудную минуту. Моя абстракция реальности несет людям положительный настрой. 

Вопрос: Вы употребили словосочетание «духовное искусство». Какой смысл вы в него вкладываете? Если искусство бездуховно, то это не искусство...Верещагин с его грудой черепов, к примеру, - это, по-вашему, бездуховное искусство? 

Ю.Н.: Искусство может отражать и трагедию, и смерть и прочее - для искусства нет запретной области... Но вектор его воздействия на сознание в конечном счете должен быть положительным. Если человеку постоянно показывать убийства, реки крови, гибель людей, в его психике могут произойти негативные изменения. 

Вопрос: Некоторые ваши коллеги-современники в поисках художественной истины пришли к концептуализму. Как относитетсь к нему вы, Петро? 

П.Л.: Поиск часто сопряжен с ошибками, это болезнь роста, которой надо переболеть. Мне кажется, что концептуализм идет больше от ума, а не от чувства, а для меня это неприемлемо. 

Ю.Н: Я думаю, художник должен оставаться самим собой, к какому бы «изму» его не относили, и тогда он интересен людям. Если он начинает изобретать, а не отдавать холсту душу, это уже не художник. Хочу вам сказать, что чистый холст в моей мастерской - это для меня самая лучшая картина. Рождается ощущение, и я не задумываюсь, к какому направлению будет отнесена моя будущая картина. 
Я впервые приехал в Нью-Йорк, и он на меня произвел громадное (положительное!) впечатление, следствие которого - замысел картины «Новая земля». Такое же ни с чем не сравнимое ощущение появилось у меня раньше, когда я впервые прилетел в Иерусалим - что я дома. 

Вопрос: Я хотел бы предложить вам, Зоя, прекрасному знатоку искусства ваших земляков, сказать что-то в заключение нашего разговора. 

З.Ч.: Хочу еще раз процитировать Пауля Клее, который еще в 1931 году написал: «Чем ужаснее становится мир, тем абстрактнее становится искусство». Так что, наверное, закономерно, что мои друзья Петро и Юрий пошли по пути, предсказанному Клее, и сумели найти на нем себя. Фестиваль «Наше наследие» это еще раз подтвердил.

По материалам сайта "Русский Нью-Йорк".